Рождественский фестиваль
поэзии и музыки

 

Вера. Подборка духовных стихов

Жанна д’Арк

И рыжая, в доспехах, на коне.
Г. Сусуев


О, Франция – руина, никнет веры колос,
Всё ждёт спасителя, как Господа во хлеве.
Архангел Михаил, святой Екатерины голос –
Тебе, как весть об Орлеанской Деве.

Каким огнём горит её душа…
Как речи пламенно пророчи,
Но инквизиция вся на ушах,
Преследует живое стаей волчьей.

И рыжая, в доспехах, на коне,
Неистовая – одного у Бога просит:
Дать ей желанную победу на войне,
Пусть безнадежную, как осень.

Пусть облетит святая страсть листвой,
Пусть лету изменяет осень,
И колос веры налитой
Серп месяца у неба просит.

Дай всем, кто для распятия готов,
Короткий вскрик копья, костров объятья…
О, Франция, не торопи судьбу, постой,
Дай перед смертью девушке прибраться.

Цезуры, шлемы, митры, черни рвань
И языки толпы и пламени, как клоны.
И эшафот средь слёз, молитв, как брань,
Мне жаль тебя, Руан испепелённый.

Мой Бог

Мой Бог меня смирению не учит,
Величие Его в моей судьбе.
Я возвеличен им, а не приручен,
К Нему идя, иду к себе.

И не гордыня это, не неверье,
Ведь вера в Бога – мой завет.
И, на себе религии примерив,
Не в Боге, а в себе ищу ответ.

Бог – совесть, доброта без сожаленья,
Гармония природы, не покой.
Устал мой Бог от тех, кто на коленях,
И тех, кто жить не может без оков.

Поэзия, ты приближенье к Богу.
Лишь творчество Творцу под стать.
Я по ступеням строк взбираюсь понемногу,
Пытаясь словом до Него достать.

Но возвратись, не надо гонки.
Бог твой! Его ищи в себе
Духовностью сознанья тонкой,
Частицей совершенности небес.

Дураки – лохи

Аплодисментами им хохот,
Что бы не сделали, всё плохо.
Всё глупо, всё повёрнуто спиной.
Судьба шутов обидна, как пинок.

Растяпы, лохи, недотёпы
Они всегда находят тропы,
Где хлещет хохот и обман,
Где западня и где капкан.

Но тропы эти кто другой пройдёт?
На тропах этих умникам не место.
Какой, скажите, идиот
Туда попрётся, если честно?

Умны мы дурью этих недотёп,
В которых нету кнопки «Стоп».
Потом за нищенскою тризной
Канонизируем их жизни.

Они заступники святые,
Великомученики, великотерпцы.
И умники – мы только понятые,
Когда им с жизнью вырывают сердце.

Шуты при жизни, при царе Горохе
О, арлекины, клоуны, пророки,
Вы для заклания нужны,
Бесстрашностью своей смешны.

Где нет добра, доверия и где ни
Покоя нет и счастья нет,
Дурак надыбал дыбу вместо денег
За свой дурацкий бред

Ему, всё более, дороже
Его слова, пародии и рожи.
Не остановятся, рождённые смешить
Открытостью, наивностью души.

Смешу до коликов, до грыжи
Я – ряженый, я – рыжий.
Я беззащитен, корчу рожи
Без предохранителей – неосторожен.

Я голый, – и руки и дяди нет,
Один, без спонсора, без крыши.
Дурацкий мой ответ
За выстрелом не слышен.

Где нет добра, доверия и где ни
Покоя, и ни счастья нет,
Дурак надыбал дыбу вместо денег
За свой дурацкий бред.

Иерусалим для всех

Трёх вер и трёх земных религий
Предтеча и паломников мечта.
Великий город Божьей Книги,
Святые на Земле места.

Здесь родились иудаизм, ислам и христианство,
Здесь свой чертог воздвиг единый Бог.
Единый Бог, всё остальное Божья частность,
Иерусалим к нему земной порог.

Иерушалаим! Город-сердце,
Что бьётся среди жизни на Земле,
Иерушалаим – христианства детство,
Когда-то въехавшее в город на осле.

И кто оспорит, кто настолько горд,
На первородство посягнёт Иерусалима.
Младенческие ясли среди гор,
Ущелий Иудейских пуповина.

Религия! Что может быть сильнее?
Сильней сыновьих, материнских чувств.
Какая мощь скрывается за нею,
Как без неё ты пуст.

И не понять тем, кто от счастья беден,
Религией рождаемых надежд.
Упрямо руки люди тянут к небу,
Омылся верою и снова чист и свеж.

Религия – спасение от жизни,
От жизни, что сминает и гнетёт.
Ведь даже, если верен ты Отчизне,
Ты для неё всегда не тот.

Но к Богу ты сегодня ближе,
И к Богу помыслы твои,
И вера душу, как телёнок, лижет,
И Тора к Богу путь торит.

И только Он всезнающ, милосерден,
И только Он – Любовь к тебе.
В Иерусалиме с ним мы добрые соседи,
В Иерусалиме – доме у небес.

Он всё поймёт, он изменить всё в силе,
Один он справедлив и добр и мудр
И всё, что в сердце мы носили,
Вобрал в себя всезнающий Талмуд.

Иерушалаим – нет святее места,
Нет места ближе к Богу на Земле.
Здесь вместо обречённости, отчаянья вместо
Ты просишь то, что должен ты иметь.

Что человеку дадено от Бога,
И дадено порывом всеблагим:
Простого счастья на Земле немного,
Пришёл для Счастья и ушёл таким.

И на Земле святой, вплотную к Богу,
Ты шепчешь прямо в уши чуткие небес,
И растворяешь боль, сиротство понемногу
Без безысходности, отчаяния без.

И кто оспорит, кто настолько горд,
На первородство посягнёт Иерусалима.
Младенческие ясли среди гор,
Ущелий Иудейских пуповина.

Четыре стороны жизни

Когда осень заметает следы,
осыпая листву на дороги,
до какой тоски, до какой беды
довести способны итоги.

И когда дожди, да, дожди горят,
Так слеза горит оголтело,
языки огня на костре шевелят
голую душу без тела.

В прелости влажной лесной
мокрый до нитки, хоть выжми,
щупает палкой слепой
четыре стороны жизни.

Вера

Неважно, как ты кличешь веру,
Как нареклась религия твоя.
Лишь верой веру надо мерить,
На вере верно каждому стоять.
Всевышних Сил всесильно ощущенье,
Вселенский Разум – он во всём.
Как голова наклонена на шее,
Кто поклонился, тот прощён.
Тот еретик, кто таинства не носит,
Кто не готов колен склонить,
Кто для себя свободу просит,
Свободу, что бесстрастна, как гранит.
Свобода, что как гроб эгоистична,
Она вне мира, вся в себе,
А вера вверх устремлена готично,
Достать пытаясь до небес.
Восторг перед громадой мира,
Его мистической глубинной высотой –
Как жажда знания настырна,
Лишь эту жажду я зову святой.
Лишь чудо познаваемости мира,
Ума усилия, прозрений торжество –
Чертоги Бога у меня в квартире,
Где я мятущийся над черновым листком.
И надиктованное свыше для примера
И смех и ласка понятых небес –
Вот где моя всё крепнущая вера
В Тебя, как главное в судьбе.
И Тот, в кого обречены мы верить,
Он – жаждущая миром чистота.
Ослепнем, глядя на небесный терем,
Ведь крепче всех цепей и тюрем
Лишь ослепительная красота.
Без этой веры ничего не можем –
Вот в это, человече, верь,
Я жизнь свою уже итожу,
Приоткрывая к Богу дверь.
Я ничего там не увижу внове,
Лишь верой там пронизан свет,
И будет только откровенье:
«В каждой капле крови
Бог веры закодировал завет».

Степенно, постепенно

И степенно, постепенно,
Раскрываясь не спеша,
Лёгким шагом по ступеням
Поднимается душа.

Эта женщина – подарок.
Эта женщина на жизнь.
Всё отдашь – всё будет даром,
Получил и распишись.

Мимо, мимо и задела.
Видно это неспроста.
У души земное тело –
Пристань, чтобы к ней пристать.

Эта женщина, как пристань.
Каменна и холодна.
Я борта к стене притиснул,
Небо плещется у дна.

Эта женщина от Бога,
Афродитою из пены.
Появилась недотрогой,
Оступилась на ступенях.

У меня как на ладони
Сон невинности святой.
Пена взбитою фатою.
Волны лестницей крутой.

Эта женщина в печали,
В брызгах волн её глаза.
Навсегда я к ней причалил.
Привязал – не развязать.

Только-только

С поэзией съев соли больше пуда,
Я только-только начинаю понимать,
Поэзия! – какое это чудо,
Как речь иная перед ней нема.

В её словах все шорохи и звуки,
Чувств шёпот, вскрики и мольба.
Она берёт меня на руки
И нянчит из меня раба.

Я раб у ног её прелестных,
Её округлых, сладостных колен.
И не стыжусь я унижений лести
В любви, не знающей измен.

И шелест и речей теченье,
И рокот и лавины сход,
Заклятье слов – души леченье
И таянье луны и солнечный восход.

Смешны ей запятые запинаний,
Косноязычья страх и стыд прорех.
Без лишних строгостей и знаний
Она смелее и умнее всех.

И логика её порой не уловима,
И нет её – лишь сочных чувств трава.
И в своенравии своём неисправима,
И потому во всём права.

И шорох листьев, листьев, листьев,
И их мерцанье, дрожь и страх,
И холодок предзимних мыслей.
И чернь ветвей, что стряхивают прах.

И невозможный, без предела
Восторг рифмованных удач.
Я важен тем, что у стиха при деле,
По борозде строки шагаю словно грач.

Я раб Поэзии, но власть над словом,
Как колокол в звонах во мне гудит.
Дар, с небом и землёй перетасован,
Дарует власть над небом и людьми.

Поэту выдан от Всевышнего мандат.
Поэзия – мандат для полномочий:
Всего себя в звонах раздать,
Раскачивая колокол пророчеств.

Поэзия – вершина речи,
Слов колыбель с пелёнками листа.
Над колыбелью этой Вифлеема свечи,
Дары волхвов и звёзды Рождества.


Рекомендуйте хорошее произведение друзьям и следите за новостями в соц. сетях

опубликовано: 25-11-2016, 23:30

Комментарии:

 
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Оставьте комментарий:
Подтвердите, что вы человек: *

   
     
 

Литературно-музыкальный фестиваль Звезда Рождества Запорожская епархия