Рождественский фестиваль
поэзии и музыки

 

Дом детства

За счастьем


Возвращаясь домой с очередной прогулки, откуда-то издалека, с противоположной стороны дороги, услышала детский крик: «Баба!». В этом посёлке меня никто так не мог окликнуть, поэтому спокойно продолжила путь. И вдруг уже сзади, с большим чувством, пытаясь привлечь к себе внимание: «Баба, ты меня видишь?! Ты видишь меня?!!» Не удержалась, обернулась. Никого не замечая вокруг, мчался малыш лет четырёх, стараясь изо всех сил докричаться до кого-то, кто был впереди, не понятно, как находя для этого силы.
Выталкивая эти фразы с какой-то отчаянной надеждой, раз за разом, он кричал в полную силу своих лёгких. Присмотрелась. Впереди шли двое: молодой мужчина, который двигался со мной в одном направлении, и, на большом расстоянии, женщина в возрасте, идущая навстречу. Но никто из них не реагировал на голос малыша. Оглянулась: сзади - две молоденьких девушки. Одна из них, обращаясь к другой, сокрушённо произнесла: «Вот всегда так, - и окликнула – Максим!» Она несколько раз старалась предупредить об опасности, но малыш не слышал её или не хотел слышать.
Его маленькое тельце неслось вперёд с необычайной скоростью, худенькие ножки мелькали, казалось, не касаясь земли. Старый асфальт был весь в ямах, буграх, у меня сжалось сердце: лишь бы не упал, на такой скорости можно сильно разбиться. Максим продолжал мчаться к какой-то своей цели, отчаянно вопя, будто сейчас потеряет эту цель из виду и никогда в жизни больше не встретится с ней. Почему-то пришло в голову, что он с таким же успехом пробежал бы даже по поверхности воды, не ощущая её.
Я поражалась отсутствием реакции со стороны. Слова, произносившиеся на бегу, слышались не так чётко. Трудно было понять, что кричал мальчик: папа или баба, видишь или любишь. Но ведь для тех, к кому он бежал, они должны были быть понятны. Сердце моё сжималось от ужаса, и я мысленно, как заклинание, проговаривала: «Только не упади! Ну, к кому из вас он летит? Откликнитесь уже!»
Вдруг идущий впереди мужчина медленно повернул назад голову, равнодушно-обречённо взглянул куда-то мимо идущих сзади людей. Он не бросился навстречу ребёнку поддержать, чтобы он не упал, а просто остановился и присел спиной к подбегавшему к нему мальчику на корточки у дороги.
Малыш, не сбавляя скорости, не притормозив, резко обогнул мужчину спереди, но не кинулся к нему, как я ожидала, даже не прикоснулся, будто боясь отпугнуть, а просто молниеносно присел рядом, в точной степени копируя манеру и позу сидящего на корточках мужчины. Как мало надо было ребёнку, чтобы успокоиться. Мне показалось, что он стал ещё меньше, перестал дышать, чтобы не спугнуть своё счастье. Поражало, как мудр был он в своих действиях: не потревожил молодого человека ни звуком, ни движением.
«Отец!» - мысленно выдохнула я, радуясь тому, что всё обошлось. Сзади опять услышала негромкое: «Вот так всегда…» и ещё что-то, сказанное уже вполголоса подруге. Кое-что стало понятно. «Папа! Ты видишь меня?! – звучало в моих ушах. А может быть – любишь?
Родители не могут найти общий язык, а ребёнок, всем своим маленьким сердчишком приросший к своему папе, хотел быть с ним вместе всё время, каждую минуточку, не расставаясь. Он не рассчитывал на то, что отец схватит его, прижмёт к себе, вероятно, по привычке. По тому, как он старался быть похожим на отца, было видно, что мальчик искренне, безгранично любит его и рад даже этому равнодушному присутствию. Максим вряд ли понимал происходящее, но был доволен: самые близкие для него люди были рядом.
Расстались или просто поссорились молодые родители, понять с ходу было трудно, но от взгляда мужчины веяло холодом. Оглянуться, чтобы понять настроение идущих сзади девушек, было неудобно.
Впечатлённая увиденным, не смогла пройти молча, и, понимая, что всё не скажешь незнакомому человеку, но уж очень хотелось приблизить его к сыну, проговорила вслух: «Вот это сынок! Просто прелесть!», не найдя на тот момент более удачного определения. В слово «прелесть» хотелось вложить то, что не видел и не слышал родитель в поступке сына: безграничную любовь, боль, отчаяние, страх потери, страстное желание быть рядом, просто посидеть так же на корточках, ощущая плечо отца.
Дома долго не могла прийти в себя, понимая, что уйдя с места встречи отца с малышом, ещё долго буду оставаться рядом с этим маленьким героем, борцом за право быть сыном. Наверно, с возрастом приходит понимание того, что не видно молодым.


Дом моего детства


Дом детства моего! Как замерло сердце при чтении этой фразы! И сразу тепло по всему телу, по всем жилочкам…
Наш дом был самым необычным в нашей деревне, самым красивым. Наверно потому, что он раньше принадлежал самому богатому в ней человеку – уряднику. Пришли времена, которые лишили его возможности дальше проживать в нём. Не наша в том вина. Так случилось.
В доме расположили школу, и маме, как главному человеку в ней – учительнице, отвели большую комнату. Так жили мы рядом с учительской, школьной библиотекой и классными комнатами.
Помню школьную техничку Марию, которая не только наводила в классах чистоту, но и готовила для школьников обед. Своими интересными байками, воспоминаниями об ушедшей молодости она напоминала пушкинскую Арину Родионовну. До сих пор помню её лукавые глаза, хитренькую добродушную улыбку и напевный северный говор.
Семья наша потихоньку обрастала детьми: среди шести белобрысых сестричек гордо выхаживал единственный брат – гордость и продолжатель рода.
Мы редко видели свою маму. Единственный грамотный на ту пору человек в деревне, она всё время была занята: сбор каких-то налогов, распространение облигаций, колхозные собрания.
Зато счастливы были, когда приближался какой-нибудь праздник. Мама до полночи шила нам обновки, украшала их вышивкой кружевами и бантиками. Нам казалось, что она умеет всё. Да так оно и было! Мама прекрасно рисовала, декламировала, пела, играла на гитаре. Мы с радостью перенимали всё это у неё. Наша семья была основным культурным центром в деревне, в доме постоянно собиралась вся деревенская молодёжь. Вспоминая, удивляюсь, мы откуда-то знали все песни, читали новые публикации стихов, книг, готовили концерты, ставили серьёзные спектакли.
Ах, какое прекрасное было время! Не было свободной минуточки. Мы всё время чему-то учились. Днём вместе с деревенскими детьми исследовали лес и поля, купались в речке, ходили за грибами, ягодами, ловили рыбу. В зимние дни вязали, шили, вышивали.
А поздними вечерами зачитывались в библиотеке. Сколько прекрасных книг и их авторов узнали мы в детстве!
Мама, конечно, уставала, но никогда не показывала нам виду. Мы всегда видели её сильной и подтянутой. Так была она воспитана, и это прививала нам. Лишь проснувшись нечаянно ночью, мы могли увидеть её, задремавшей над непроверенными тетрадями, с устало опущенной головой.
Дом детства моего! Мы любили забираться по крутой лестнице в мезонин, на маленький балкончик и смотреть на всех с высоты, окликая оттуда друзей и радуясь, что мы выше всех. Но мама строго запрещала это. Нельзя, чтобы у нас было преимущество перед другими детьми. Мы должны были быть лучшими, грамотными, воспитанными, не позорить её имя дурными поступками и не хвастаться перед детьми своим превосходством. Как помогло мне это в дальнейшей жизни! Мама научила меня внимательно выслушивать собеседника, делиться тем, что имею, не завидовать чужому, не бросать друзей в беде. Мне всегда легко общаться с людьми, они доверяют моей искренности, а я внимательно прислушиваюсь к ним, не напрягаясь, потому что привыкла к этому с детства.
Ещё я помню мамины тёплые руки. Она грела мне шерстяные носочки и надевала на ноги, когда у меня болели зубы.
Дом детства моего всегда был наполнен запахом пышных мягких пирогов: с грибами, рыбой, северными ягодами брусникой и черникой. Там было тепло, уютно, там всегда ждали тех, кто хотел туда прийти.
Я помню, что каждое лето в наш дом приезжали гости. Собиралось до 25 человек за одним столом, много разговаривали, смеялись и пели. Никогда не садились за стол, если не пришёл хоть один человек, посылали за ним гонца.
Все члены нашей семьи стали уважаемыми людьми в тех местах, где мы потом проживали. Все мы рукодельные, талантливые, всегда могли чему-то научить других. Как-то так получалось, что каждый из нас становился ответственным за жизнь, отношения в семьях проживающих рядом людей и приходил на помощь советом или делом, повторяя путь нашей мамы. К сожалению, отец не стал нашей опорой, он не был сильным, вся тяжесть по воспитанию и обеспечению детей легла на плечи матери.
Дом нашего счастливого детства сгорел, сгорела вся деревня от злых или неосторожных рук. Но сам дом остался в нашей памяти, он живёт в наших сердцах и сердцах наших детей и внуков. Мы будем помнить о нём – колыбели нашей, основе и опоре в жизни, пока жив наш род, сохраняя и передавая традиции семьи нашим потомкам. Спасибо, мамочка, что нам есть что хранить в своей памяти.


Рекомендуйте хорошее произведение друзьям и следите за новостями в соц. сетях

опубликовано: 19-11-2016, 15:02

Комментарии:

 
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Оставьте комментарий:
Подтвердите, что вы человек: *

   
     
Цитата
  • Группа: Жюри
  • комментирует:
  • Пользователь offline
^
Надежда Константиновна, Ваши рассказы всегда поражают умением видеть душу – даже у совершенно случайных людей. Сопереживать их трагедиям. Восхищаться тем, что несут в себе дети. Какой мудрый учебник семейной жизни мог бы получиться, издай Вы книгу своих рассказов! А теперь, по «Дому моего детства», понимаю, в кого Вы такая получились.
Нужна книга. Тематика её не может не заинтересовать Ваши городские отделы культуры, семьи и молодёжи – наверняка помогут со средствами, если обратитесь.
  • Не нравится
  • 0
  • Нравится
Цитата
  • Группа: Авторы
  • комментирует:
  • Пользователь offline
^
Спасибо большое, Светлана Ивановна за тёплые слова. У нас маленький город, маленький городской бюджет. Да и просить я не привыкла. 8 моих рассказов включили в Год семьи в сборник "Река моей жизни" на местном уровне. В ней ветераны ВОВ рассказывали о своих семьях. Они писали от руки, а я набирала им тексты на компьютере. Денег у них не было, пришлось осваивать вёрстку. Сама им тексты готовила, тексты связующие и фотографии обрабатывала. На типографию город выделил. Книга получилась небольшая, они попросили туда внести и мои рассказы. Выпустили небольшим тиражом. В коллективные сборники часто приглашают, их у меня уже 36 из разных городов: Москва, Пермь, Чита, Ташкент, Благовещенск и др., но до своего как-то руки не доходят. Детей я люблю, когда пишу о ком-то из них, я становлюсь этим персонажем. И всё это преживаю, как он. Боюсь в одну книгу помещать: нелёгкие бывают сюжеты. Спасибо ещё раз.
  • Не нравится
  • 0
  • Нравится
 

Литературно-музыкальный фестиваль Звезда Рождества Запорожско-Мелитопольская епархия